Ко мне вчера приходила в гости одна знакомая пофоткать мою живность. Пока готово всего несколько фоток, но уже хочу похвастаться.

Вот такой крабэ у меня живёт:



( Ещё )

Сейчас в голове всякие мысли роились. Неспалось.

Сел за компьютер, забрёл на вконтакте, полазил по фоткам из старых ЛМШ.
Понял, что жутко туда хочу поехать. Хоть тушкой, хоть чучелом.

Если в этом году не получится, то, видимо, следующий шанс будет не скоро.
Буду пробиваться.

Наверное, это будет не очень интересный пост. Во-первых, у меня как-то уже запал пропал. Во-вторых, я как раз приблизился к тому периоду, когда особо и не знаю, что писать. Ну, то есть важных событий много, впечатлений ещё больше, но написать про это интересно я не могу. Такой совсем кандовый лытдыбр получается. Но и пропускать ничего не хочется. Напишу как умею.

Сначала давайте я про Кировскую ЛМШ расскажу. Это волшебное место, на самом деле. Там я повстречал великое множество замечательных и интересных людей, про некоторых из них я ещё напишу. А пока расскажу про саму школу.

Впечатления

ЛМШ замечательна не столько тем, что там детей учат математике (физике, биологии, вроде бы уже и химии). она замечательная своей атмосферой. Там собирается много-много талантливых и умных людей (как преподавателей, так и школьников), и на целый месяц в этом месте создаётся практически идеальный кусочек мира. По крайней мере для меня контраст между обыденностью повседневной жизни в родном городе и атмосферой ЛМШ был разительным.

В ЛМШ каждую минуту происходит что-то интересное. Я не знаю, кто и как придумал всю систему мероприятий, проводимых там для занятия досуга, но это поистине уникальное явление. После ЛМШ любые корпоративы, праздники и прочие увеселительные мероприятия, на которые вы можете попасть, покажутся вам унылыми, серыми и бездарными. И это ещё не считая необязательных посиделок со знакомыми, задушевных бесед, песен у костра и прочее прочее. Наверное, если вы поедете на какой-нибудь фестиваль КВН, то вам будет веселее, если поедете на турнир по ЧГК, то встретите больше эрудированных людей, на Грушинском Фестивале вы будете больше сидеть у костра и слушать песни. Но в ЛМШ вы получаете это всё вместе и сразу плюс много чего ещё.

Но ни это даже главное. В ЛМШ вы окунаетесь в атмосферу тотального счастья. Там все занимаются любимым делом, все заботы забываются и отходят на второй план, все друг другу рады. Ну, по крайней мере такое впечатление сказывается, когда вы приезжаете туда школьником. Для преподавателей там не такой рай - они ещё составляют занятия и иногда спят часа по 3, а заодно решают различные возникающие проблемы. Хотя сам я с этим почти не сталкивался. Ну, и какие-то конфликты иногда, наверное, возникают. Хотя я об этом ничего не знаю, однако есть некоторое количество людей, которые из-за этого перестали ездить в ЛМШ. Я не знаю почему конкретно, просто пишу здесь об этом, чтобы не перехвалить ЛМШ, что ли. То есть мне-то кажется, что там рай, но я могу быть не объективен.

Ну и напоследок надо обязательно упомянуть об одном досадном, но неизбежном эффекте, который хорошо известен людям, много раз бывавшим в ЛМШ. Называется он "отходняк" или "отдача". Наблюдается после окончания смены. Когда сказка заканчивается и вы возвращаетесь домой, на вас накатывает усталось, житейские проблемы, обыденность и серость окружающего мира и много чего ещё. В общем, хреново вам бывает. Сила и продолжительность может варьироваться от конкретного организма, но эффект практически неизбежен. Будте осторожны.

События

В ЛМШ я узнал много нового и познакомился с множеством людей. Про Костю Кнопа я уже писал. После восьмого класса я познакомился с Гришей Челноковым, про которого ещё напишу. Он, в свою очередь, познакомил меня cо статьёй Протопопова "Трактат о любви, как её понимает жуткий зануда", которая тогда на меня произвела некоторое впечатление.

Примерно в то же время у кого-то из учеников я взял почитать какую-то книжку Козлова. Козлов тоже отложил свой отпечаток на формирование моей личности. Об этом я тоже напишу.

Ещё Гриша меня познакомил с Ильёй Богдановым, который навёл меня на книжку "Вы конечно шутите, мистер Фейнман?". А Фейнам, вернее его книги, оказали на меня большое влияние. Об этом я тоже отдельно напишу. Ещё Илья познакомил меня с творчеством Щербакова, благодаря чему я стал слушать музыку вообще. А музыка эта поддерживала меня в сложных ситуациях.

Позже, уже будучи преподавателем я познакомился в ЛМШ с Алиной и с Надей. И уж про них-то я точно должен буду написать.

В общем, с ЛМШ у меня очень много связано, но все эти события имели продолжение, которое непосредсвенно с ЛМШ уже не связанны. Поэтому я не знаю, что тут писать про саму ЛМШ.

Потому я больше не буду вас мучить и закончу этот скучный и занудный пост. Морали тоже не будет.

Из всех людей с которыми я знаком, наибольшее влияние на мою жизнь оказал Костя. Это очень интересный человек, который широко известен в разных узких кругах. Я, по крайней мере, знаю про два таких узких круга - это олимпиадная математика и ЧГК. Костя не является профессиональным математиком, но при этом он пользуется уважением в олимпиадной среде. Он не является известным игроком в ЧГК, но, насколько я могу судить (сам я не ЧГКшник, но у меня много знакомых, которые в ЧГК играют), он пользуется в среде ЧГК большим авторитетом и играет в нём не последнюю роль. Насколько я понимаю, Костя никогда не стремиться играть первую скрипку и не любит выступать в роли "Самого главного начальника" - он держится в стороне от этого. тем не менее его вклад как в развитие олимпиадного движения, так и в движение ЧГК весьма велик. Он очень интересный незаурядный человек.

Ну да хватит его расхваливать, а то он мне этого не простит. Давайте я лучше раскажу как, где и при каких обстоятельствах мы с ним познакомились. Я не уверен, что это была наша первая встреча - наверное я видел Костю и до этого на одном из турниров - не помню. Для меня, по крайней мере, знакомство с Костей произошло в Кировской ЛМШ, куда я впервые поехал после шестого класса. Точне эо сейчас он Костя, а тогда был Константин Александрович. А про ЛМШ я ещё отдельно и подробно напишу, но потом.

Так вот, в ЛМШ я попал после шестого класса, и Любовь Владимировна договорилась с кем-то (может быть и с Костей, не знаю), чтобы меня взяли в группу профи к семикласникам. Это было логично, так как я занимался в кружке с семикласниками и выступал с ними на турнирах. Я приехал, поселился с семикласниками и стал ждать, что тут будет происходить - я до этого не был в летних школах и плохо себе представлял, что это такое. А дальше про меня узнал Игорь Соломонович. Он, видимо, расстроился, что шестикласника без особых заслуг взяли в группу профи седьмого класса. Это не было чем-то сверхестесвенным - Халявин тогда занимался с восьмикласниками. Но он ездил в ЛМШ уже не первый год и имел уже большой послужной список. А я был никому толком не известен.

Так что я переехал в соседний корпус к шестикласникам. На следующий день была вступительная олимпиада. Она состояла из нескольких этапов - сначала тебе давали четыре задачи, после того как их решишь - ещё три. Для тех, кто решит и их, давали ещё один "гроб" - сложную задачу, чтобы им было чем заняться до конца олимпиады. Ну, то есть всего давали восемь задач. Я тогда решил десять. На следующий день я обратно переехал в корпус к семикласникам и пошёл на занятия, которые вёл Костя.

Из первой поезки в ЛМШ мне очень ярко запомнилось два момента, и оба они связаны с Костей.

Костя привёз с собой несколько головоломок. По-моему, он тогда ездил на международные соревнования по головоломкам в качестве участника. Ну и привёз оттуда несколько головоломок, которые продавал по себистоимости (по 12, кажется, рублей). Я купил у него несколько головоломок. Одна из них оставалась у него в последнем экземпляре, так что после моей покупки у него такой головоломки не осталось. Кроме того, я эту головоломку немного сломал или она уже была сломана. На головоломные свойства это не влияло, но для удобство надо было было приклеить одну пластиковую деталь, которая плохо держалась. Я быстро научился собирать эту и остальные головоломки, так что особой ценности она для меня не представляла. Кто-то из школьников, не успевший купить себе такую головоломку, попросил меня ему её уступить. У меня тогда как раз кончились деньги, поэтому я согласился. Как-то так оказалось, что у него было только 15 рублей, а у меня не было сдачи. Или я ему две головоломки за 25 рублей вместо 24 продал - не помню. Я честно предупредил, что эта головоломка немного сломана и её нужно будет починить, и сказал, что у меня нет сдачи. Покупателя это вполне устраивало. Однако через некоторое время он почему-то решил вернуть сломанную головоломку Косте. Не знаю, почему ему, а не мне. Насколько я понимаю, он сказал Косте, что купил её у меня по более высокой цене, чем она стоила у него, и что его не устраивает, что она сломана. Костя забрал головоломку, отдал ему деньги. А потом позвал меня.

Костя сказал мне что-то вроде того, что спекуляции и математика - две вещи не совместимые. Он лежал на кровати и его вид говорил мне, что данный разговор для него не очень важен. Однако его голос говорил, что он очень расстроен. Это ввергло меня в когнитивный диссонанс и я не нашёлся, что ответить. Костя меня отпустил и больше мы, вроде бы, к этому разговору не возвращались. Я тогда очень расстроился, так как я вроде бы был не очень виноват. Тем не менее я с тех пор всегда отдаю сдачу и никогда не получаю выгоду от перепродажи.

Вторая история произошла уже в самом конце смены, во время зачёта. Мы проходили несколько тем, и для подготовки к зачету Костя выдал нам довольно обширные списки задач, которые могут встретиться на зачёте. Система зачёта была устроена таким образом - тебе дают задачу на 3-, после того, как ты её решаешь, дают задачу на 3+, потом на 4, на 5-, на 5+ и т.д. Если же какую-то задачу ты решить не смог, то тебе дают задачу на треть бала ниже, но только один раз. Когда ты не смог решить задачу во второй раз, зачёт заканчивается, а ты получаешь оценку за ту задачу, которую решил последней. Ну, и задачи идут по возрастанию сложности: на 3 - самые простые, на 5 - самые сложные. Вроде бы какие-то задачи могли быть не из этого списка, но этих тонкостей я не помню.

Я прорешал все задачи из всех списков, кроме одной. Это была серия задач про хитрую машину, которой скармливаешь число, а она по хитрым правилам его преобразует в другое число. Что-то вроде машины тьюринга, только веселее. Вроде бы из книжки "Принцеса и тигр" или какой-то такой. Все осталные задачи из этой серии были вида "Придумайте число, которое после пропускания через машину даст такой-то эффект", "Придумайте число с такими-то свойствами, которое машина преобразует в самого себя" и т.п. А одна задача была про два числа с какими-то свойствами, такие, что первое машина переводит во второе, а второе в первое. Эту задачу я решить не мог, хотя потратил на неё несколько часов. Я подумал, что одна нерешённая задача - это не страшно, т.к. если она мне и достанется, то только на 5, и её можно будет заменить.

Ну и я пошёл на зачёт. Он проходил у всех в разное время, т.к. детей было много. Я шёл не самым первым, но и не в конце. Я должен был получить первую задачу на 3-, и Костя выдал мне ту самую задачу про два числа, которую я не смог решить за несколько часов. Это вызвало у меня некоторый шок. Я был в ЛМШ впервые и впервые сдавал зачёт, поэтому я не знал в точности, как его принято проводить. Хотя нам объяснили правила, которые я описал двумя абзацами выше, всех тонкостей я не знал. Я подозревал, что это не очень правильно, чо мне дают самую сложную из всех задач на 3-, но не был в этом уверен. Проблема заключалась в том, что если задача на 3- такая сложная, и мне придётся её заменить, то следующая задача будет на 2. И если я её тоже не решу, то получу так называемую "чёрную метку" и больше не смогу приезжать в ЛМШ.

Я сказал Косте, что не далее как вчера я решал эту задачу четыре часа и не смог решить. Он сказал, чтобы я шёл ещё подумать и возвращался, когда её решу. Я ушёл в мрачных настроениях, ещё несколько часов решал эту задачу, но так и не осилил. Нужна была какая-то новая идея, а я был не в том состоянии, чтобы её изобрести.

Под конец зачёта я снова пришёл к Косте и сказал, что я не смог решить эту задачу, поэтому хочу её поменять. Он сказал, что в общем-то и не собирался давать мне её так вот сразу, и дал какую-то простую задачу на 3-. Через несколько решённых задач, когда я добрался до 5, Костя снова дал мне задачу про два числа. С несколькими подсказками я её таки решил. На 5+ Костя дал мне какую-то жуткую комбинаторную задачу. Что-то вроде такого - сколько состояний можно получить из собранного кубика Рубика тремя вращениями. Я несколько раз попытался сдать решение, но каждый раз оказывалось, что я что-то упускаю. В итоге я согласился, что не могу её решить и ушёл с зачёта довольный. Всё таки я получил 5, что намного лучше, чем 2, на которые я в начале зачёта расчитывал.

Позже Костя оправдывался за тот случай: "Неужели ты не догадался, что эта задача была для тебя? Какой смысл было приходить на зачёт, если ты её не решил?"

Это было после шестого класса. Всего я четыре лета проучился в этой параллели в группе у Кости. Потом я ещё один раз вместе с Костей выступал в ЛМШ в качестве преподавателя. Думаю, Костина параллель была самой лучшей. Понятно, что каждый кулик хвалит своё болото, но я думаю, что это всё таки объективный факт. Костя имеет потрясающие организаторские способности и умудряется создавать в своей параллели какую-то особую атмосферу.

После седьмого или восьмого класса мы уезжали из ЛМШ на арендованном автобусе, который приехал из Челнов. На нём приехали и моя мама с сестрой, ну, чтобы посмотреть, где я пропадал целый месяц. Костя тогда убедил мою маму, что мне надо купить комьютер. Вскоре мне его купили, благодаря чему я научился программировать. Ещё Костя предложил, чтобы я некоторое время пожил у него в Питере и позанимался бы в мат. кружке в 239 школе. Костя понимал, что в набережных Челнах я не смогу подготовится к сборам и не смогу пройти на межнар, и надеялся, что его предложение сможет эту проблему решить.

В 9м и 10м классе я во второй четверти жил у Кости, учился в 239 школе и ходил на кружок к Максиму Пратусевичу. Но про это я напишу попозже, и так уже получилось очень длинно.

Я тут уже рассказывал о своих олимпиадных успехах, расскажу о своих олимпиадных неудачах. Восле седьмого класса я впервые в жизни попал на сборы. Ну, это такое место, куда собирают всех людей, которые теоретически когда-нибудь могут попасть в команду на международную олимпиаду. Основная цель этого мероприятия - отобрать и подготовить 6 человек, которые будут представлять России на межнаре. Попутно на сборах тренируют и приглядывают за всеми потенциальными кандидатами на следующий год. Сборы бывают летние и зимние.

На зимних сблорах ничего интересного не происходит, там несколько дней все решают очень сложные задачи (наверное, примерно соответсвующие по сложности вторым-третьим задачам межнара). По четыре задачи на пять часов в день. Ничего интересного.

Летние сборы - это гораздо более интересное мероприятие. На них большую часть времени школьников учат. Раньше на летних сборах всех делили на две группы: "гордость нации" (шестёрка тех, кто поедет на межнар) и все остальные (вроде бы оно называлось группа А). Не знаю, чем занималась "гордость", а всем остальным рассказывали разные полезные вещи и давали решать задачи. Сейчас, насколько я знаю, на сборах выделили ещё одну группу, для тех, кто в следующем году скорее всего в сборную не попадёт, но через год или два имеет некоторые шансы. Но раньше такой группы не было. А занятия в группе А было расчитано в основном на сильных десятикласников и очень сильных девятикласников. Я же впервые попал туда после седьмого класса. Там был ещё один семикласник - Андрей Халявин, для которого предложенная программа была, видимо, вполне понятной. Но это был явно не мой уровень.

Я ничего не понимал - не успевал следить за ходом рассуждения, не знал и половины используемых теорем. Я был мальчиком для битья и шутом. Впрочем, с этой ролью я справлялся неплохо - на лекциях меня пару раз за какие-то проделки ставили перед доской на всеобщее обозрение, а на зимних сборах несколько раз поднимали за ногу и макали головой в снег. Это я не к тому, что со мной жестоко обращались - я не особо из-за этого переживал, да и вообще относился ко всему этому с юмором (правда мне всё же не нравилось оказываться в снегу). Но так я хоть какую-то пользу приносил. Ну, то есть я был некоторой такой игрушкой. Я присутсвовал в общей компании, был вроде как своим, но оказавшимся тут по ошибке. Серьёзно ко мне никто не относился.

В общем, первые мои сборы были абсолютно провальными. На зимних сборах я занял последнее место и решил, кажется, одну задачу из 16. Впрочем, нельзя сказать, что они были для меня совсем уж бесполезными. Я узнал очень много нового и, хотя сразу я понял и освоил далеко не всё, со временем эти знания как-то уложились в моей голове.

Помню, что на этих сборах была одна особенно сложная лекция, которую читал Канель-Белов. Посвящена она была каким-то теоремам из теории графов, вроде бы теореммам Холла, Менгера и ещё что-то из той же оперы. Как мне казалось, до конца эту лекцию поняло примерно два с половиной человека. Одним из которых был Юра Лифшиц. После лекции я подошёл к нему и попросил объяснить мне ещё раз доказательство одной из теорем. По-моему, он был несколько удивлён и смущён, но доказательство рассказал. Вроде бы я тогда даже всё понял.

Не хочу заводить для этого отдельный пост, поэтому напишу здесь. Мы с Юрой знакомы довольно поверхностно, но он всегда был для меня... не знаю как поточнее сказать. Не идеалом, но каким-то ориентиром - целью, к которой надо стремиться. Ну, то есть он во всём меня превосходил, или, как говорят математики, мажорировал. Я знал много олимпиадников, которые был сильнее меня, выступали лучше. Но я мог с ними соревноваться. Того же Халявина мне пару раз удавалось обыграть, например. Ну и я был силён в комбинаторных задачах, и мог что-нибудь такое сложное комбинаторное решить, что другие бы не смогли решить. Но вот с Юрой я никогда не мог соревноваться, он меня во всём превосходил. Я ему поэтому всегда завидовал.

Уже после окончания школы Юра некоторое время придумывал задачи для олимпиад, причём очень хороших и в огромных количествах. А я за всё время не придумал ни одной задачи. Я не понимал, как у Юры это получается, и до сих пор не понимаю. Позже, когда я уже завязал с математикой, я читал некоторые его работы - вещи, которыми он занимался были для меня интересны. Сейчас Юра работает в Yahoo и занимается там какими-то исследованиями. Не знаю, чем конкретно, но думаю, что чем-то таким бы мне тоже было интересно заняться. В общем, Юра всегда длеал то, что мне бы хотелось и что мне интересно, и у него это получалось лучше. Сейчас я немного желею, что не поступил на МатМех в СПбГУ - может быть тогда я бы не бросил математику и Юра бы меня чему-нибудь научил.

Ну и завершая тему сборов. После девятого класса я ездил на сборы ещё несколько раз. Тогда у меня получалось уже намного лучше, на летних сборах я даже решал задачи не хуже многих других олимпиадников, которые впоследсвии попали на межнар. Но на зимних сборах я всегда выступал стабильно плохо. Так что я так и не прошёл на межнар.

Ещё классе в шесом была такая неприятная история. Я где-то откопал несколько листов прозрачной плёнки, на которую были нанесены буквы. Если эту плёнку приложить к бумаге и потереть, то буква переводилась на бумагу. Вроде бы такие плёнки раньше использовали для надписей на папках "Дело №". Мне эти буквы очень нравились и я из них составлял надписи.

Ещё я примерно в то же время посмотрел фильм про фантомаса, в котором оный рассылал своим жертвам письма с посланием:

Мне нужен труп.
Я выбрал вас.
До скорой встречи,
Фантомас.

Все получатели данного послания очень пугались и никак не могли поймать фантомаса. Самые проницательные, наверное, уже поняли, к чему я клоню. Я придумал замечательный способ использовать свои буквы с максимальной отдачей. Мне показалось, что послать кому-нибудь подобное письмо будет хорошей идеей.

Первой задачей было выбрать жертву. Это было не так-то просто, поскольку письмо должно было быть анонимным. Уже не помню почему точно, но в качестве жертвы был выбран Дима - один из учеников, который был на класс старше и занимался со мной в одном кружке. Один из моих однокласников, с которым я тогда немного общался (у него был компьютер c Win 3.11, и я ходил к нему играть в древние игры) знал, где Дима живёт и согласился поучаствовать в розыгрыше.

Сначала я написал приведённое выше четверостишие, но потом решил, что это плагиат, да и вообще такого послания никто не испугается. Поэтому я придумал какую-то дразнилку. Какую именно я не помню, но для дальнейшего изложения важно, что там было слово "презик". То ли для рифмы, то ли для увеличения деморализующего эффекта. Ещё я заметил, что если переводить буквы не на бумагу, а на целовановый пакет, то они получаются лучше - не трескаются и выглядят более яркими и красивыми. Поэтому я нашёл самый хороший целофановый пакет, перевёл на него дразнилку, положил в конверт и отдал своему подельнику.

Через пару недель родителей вызвали в школу. Каким-то образом жертве стало известно, кто был тайным отправителем послания, а его мамаша пошла жаловаться в школу завучу. Моих родителей несколько раз вызывали, меня собирались отчислить, ну и вообще это был большой скандал. Почему-то у меня никто не попытался выяснить мою версию случившегося. Как я узнал позже, по словам мамашы жертвы я регулярно гнобил её сына, а моё ругательное послание якобы было послано на презервативе.

Не знаю, видели ли когда-нибудь презерватив все те люди, которые тогда все эти обвинения высказывали и тиражировали, и могли ли они отличить плотный кусок целофана размеро 7x7 см от презерватива. Лично я тогда не знал, как выглядит презерватив.

Не меньшей глупостью была идея о том, что я мог кого-то из старшекласников гнобить. Я ходил с ними на один кружок, пару раз ездил с ними на уральский турнир. Но они были все вместе и хорошо друг друга знали, а я был сам по себе. Лично я считал их всех тогда очень взрослыми и крутыми, и смотрел на них с открытым ртом. Ну, то есть весь процесс гнобления с моей стороны мог выглядеть только как добровольное объявление бойкота всем остальным и полная от них изоляция. Вряд ли это могло кого-то расстроить. Может быть у Димы действительно были какие-то проблемы в общении с однокласниками, но я об этом ничего не знал.

Лично я тогда не понимал, по какому поводу весь этот сыр-бор. Ну, то есть я осознал, что наверное посылка анонимного письма с дразнилкой было некоторым перебором. Но мне было абсолютно непонятно, зачем из-за этого меня отчислять и какое это вообще имеет отношение к школе, и зачем устраивать по этому поводу скандал. Если бы кому-то пришло в голову выслушать мою версию случившегося, то, наверное, можно было бы всей этой нервотрёпки избежать.

Единственным человеком, который попытался меня выслушать была Любовь Владимировна. Она спросила меня, отправлял ли я письмо Диме. Я сказал, что отправлял. Больше она ничего не спрашивала. Видимо она вообще не верила, что я к этому событию как-то причастен. А мысль о том, что обвинение несколько преувеличено, ей почему-то в голову не пришла.

Так или иначе силы разума в конце концов победили. Я не знаю, кто принимал это решение и чем он руководствовался. Меня решили не исключать, цитирую "если я и дальше буду хорошо выступать на олимпиадах". Меня тогда такая формулировка удивила ещё больше, чем до этого удивило желание меня отчислить. Какая связь между олимпиадами и совершённым мной поступком мне было совершенно неясно.

Впрочем, совсем без потерь я из этой истории не вышел. Тогда моя мама потеряла свой авторитет в моих глазах. Она в этой истории, почему-то была на стороне обвинения. То есть она не считала, что меня надо отчислять, как раз наоборот. Но она считала, что я виновен во всех смертных грехах, а не что в школе немного переборщили с обвинениями и наказаниями. С тех пор я перестал считать мнение мамы весомым аргументом. не то чтобы мы до этого были особо дружны. Но с тех пор я избрал тактику молчаливого бойкота. Я не любил ругаться, поэтому я с ней всегда соглашался, но делал в итоге всегда так, как считал нужным. Думаю, я поступал правильно.

Любовь Владимировна сделала для меня очень много. Не знаю, каким образом ей всё это удалось. Начнём с того, что это, видимо, она организовала у нас в школе всё это множество поездок на всевозможные турниры, кубки и в летние школы. Наверное, мне стоит тут поблагодрарить всех, кто организовал сами эти турниры, кубки и школы. А именно Игоря Соломоновича Рубанова - за уральские турниры, кубок Колмогорова и кировскую ЛМШ. И Константинова Николая Николаевича - за турнир городов и особенно летнюю конференцию турнира городов. Наверное, стоит поблагодарить и самого Колмогорова (хотя я слабо себе представляют этого человека) - без него бы не было всех этих турниров.

А без Любови Владимировны я бы про всех этих людей из предыдущего абзаца никогда не узнал. Она вела у нас кружок, устроила городской турнир матбоёв. А начиная с седьмого класса она вела у меня математику. Не знаю, как это удалось оформить, но я начиная с седьмого класса перестал посещать занятия по математики своего класса, а стал заниматься персонально с ней. Это потребовалось потому, что я выступал тогда на олимпиадах за 8-9 классы, а не зная школьной программы это делать проблематично. Ну и я стал изучать школьную программу. К концу седьмого класса мы как раз заканчивали программу девятого. На самом деле как-то так получалось, что я тогда ничего нового не узнавал, просто мои знания систематизировались, нарабатывались какие-то нужные навыки.

Кроме более интенсивного курса школьной математики такой подход к обучению имел ещё две особенности. Во-первых, рассписание нашего класса составили таким образом, чтобы математика была первыми двумя часами. А поскольку я на неё не ходил, то 4 из 5 дней в неделю я мог спать на полтора часа дольше. А это давало мне возможность позже ложиться, поэтому я мог в тишине, когда все уже спят, читать какую-нибудь книжку. Обычно эта была книжка по математике, иногда - фантастика. И то и другое я покупал во время поездок на олимпиады.

Вторым моментом было то, что я стал ещё меньше появляться в классе. Я и до этого много времени проводил в поездах по турнирам и олимпиадам. А теперь я бывал в классе ещё на 8 часов в неделю меньше. Это означало, что я практически никак не участвовал в общественной жизни класса. К старшим классам ситуация немного выправилась, но тогда меня сторонились. В прочем, меня тогда это не обобо заботило.

К концу восьмого класса мы почти закончили школьную программу. Для проверки я пришёл на выпускной экзамен за 11 класс. Это был такой тренировочный экзамен.

После девятого класса я уже официально написал переводной экзамен за 9й класс и выпускной за 11й. Правда с переводным экзаменом возникла небольшая проблема. Задачи там были простые, и я их без проблем решил и быстренько записал. Но мне они были уже совсем не интересны - я такими вещами занимался два года назад, поэтому записывал я их небрежно, и допустил пару глупых ошибок. Где-то знак потерял, где-то ещё что-то похожее. Ну и по формальным критериям мне должны бы были поставить 4. И нас бы тогда съели. Ну, то есть тогда бы, наверное, мне не дали бы сразу написать выпускной экзамен, да и вся затея с индивидуальными занятиями оказалась бы под вопросом, а кроме меня таким образом тогда занимался ещё и Алмаз. А может быть я это всё придумываю. Но тогда Любовь Владимировна попросила меня исправить одну из ошибок, чтобы можно было поставить пять.

В 11 классе, правда, оказалось, что люди в ГУО поменялись, и про то, что выпускной экзамен по математике я уже сдавал никто не помнит. Поэтому после одинацатого класса я писал этот экзамен в третий раз.

Ещё Любовь Владимировна возила нас на турниры и олимпиады. А поскольку их было довольно много, то я проводил в её обществе довольно много времени. Надо ещё сказать, что после того, как я стал ездить на олимпиады, я стал довольно часто болеть. Ну, в смысле ОРЗ и ОРВИ там всякие, ничего серьёзного. Так что во время этих поездок Любови Владимировне несколько раз приходилось меня лечить. Моя мама в шутку называла Любовь Владимировну моей второй мамой. В этом есть доля истины. По крайней мере Любовь Владимировна понимала меня лучше моей мамы.

В начале своей олимпиадной карьеры я очень хотел попасть на международную олимпиаду. Классе в девятом я практически не сомневался, что туда попаду. К одиннадцатому классу мне было уже всё равно. Единственная причина, по которой я жалею, что не смог туда попасть - это из за Любови Владимировны. Думаю, для неё бы это было важно. Я надеялся, что это получится у Алмаза, но у него тоже не получилось. Насколько я знаю, после Алмаза у нашей школы не было особых достижений на олимпиадах. Но тогда некоторое время наша школа могла соревноваться с ведущими центрами олимпиадной математики. И в этом заслуга Любови Владимировны.

PS. Этот пост получился каким-то сумбурным. Может, я его потом ещё перепишу.

Я вообще планировал писать сообщения в хронологическом порядке, но когда размышлял, о чём писать в этом сообщении, столнулся с некоторой проблемой. Дело в том, что начиная с 6го класса в моей жизни стали происходить периодические события, которые все безусловно, важны, но не по отдельности, а все разом. И поэтому непонятно, в каком порядке о них писать. Поэтому я решил про большую часть из этих событий написать сразу скопом, забегая хронологически вперёд, а действительно важные вещи выделить уже в отдельные сообщения.

Да, остановился я на том, что был увлечён математикой. Началось это всё с матбоёв. Первый раз я столкнулся с ними на УТЮМ. Этот турнир проходил дважды в год, и впоследсвии мы на него ездили регулярно. Первый раз наша команда выступила довольно посредсвенно, мы на самом деле мало что решили. Но там был разбор задач, и после боя или олимпиады нам рассказывали решения. Я всё это впитывал как губка. Там продавались разные книжки с задачами, которые я купил. В следующие пару-тройку лет я перечитал множество книг и журналов по математике. Вроде бы, я прочитал и частично прорешал всю подшивку журнала Квант, которая была у Любови Владимировны, лед эдак за 10, прорешал большую часть задач со всесоюзных и всеросийских олимпиад, и много чего ещё. Правда, это было уже несколько позже. А первой книжкой, которую я прорешал были "Ленинградские математические кружки".

В 6-7 классках в области олимпиадных задач я учился очень быстро. Скажем, на личной олимпиаде на первом моём УРЮМ я получил почётную грамоту, выступая за 7й класс (для шестого тогда вроде бы не было отдельной олимпиады), на втором - диплом второй степени. Я через год я уже получил лучший диплом второй степени на Всеросийской олимпиаде за 9й класс. На самом деле это было самоё внушительное моё достижение в олимпиадной математике, тогда я обогнал две команды международников почти в полном составе. Ну, наверное мне тогда сильно повезло, хотя я думал, что мог выступить и лучше, что некоторые нерешённые задачи я вполне мог бы решить. Ну, я всё это тут рассказываю не потому, что хочу похвастаться. Просто мне это сейчас кажется удивительным, с какой скоростью я тогда осваивал разные приёмы решения задач.

Никто тогда не ожидал от меня таких результатов. Любовь Владимировна в том году специально договаривалась с Рубановым, чтобы я мог поехать на зональную олимпиаду, попробовать силы. Зональная олимпиада - это промежуточный этап между республиканским (областным) и всеросийским. Сейчас его, вроде бы, называют федеральный окружной. Дело в том, что зональная олимпиада проводится для школьников начиная с 8 класса, а республиканская у нас тогда проводилась только за 9й класс. И вообще говоря способа попасть на зональную олимпиаду у восьмикласников нашей республики не было (а я вообще был в седьмом классе). Точнее был - сначала победить на городской олимпиаде за 9й класс, а потом войти в число призёров за 9й класс на республиканской. Этот сценарий казался малореальным, поэтому Любовь Владимировна просила Рубанова, чтобы я мог поучаствовать в зональной олимпиаде минуя республиканский этап. Однако это не понадобилось - я сначала победил на республике, потом на зональной олимпиаде за 8й класс, а потом успешно выступал на всеросийской за 9й. Я помню, как где-то за полгода до этого я расспрашивал Любовь Владимировну, какие ещё бывают этапы, кроме городской олимпиады, пытался это всё представить, думал, как когда-нибудь поеду на всеросийскую олимпиаду. А уже через полгода я получил там второй диплом. Я был очень собой горд.

Ещё у нас в городе в те далёкие времена проводили городской турнир по математическим боям. Организовала его опять таки Любовь Владимировна, как её это удалось я не знаю, но где-то два года мы где-то раз в две недели играли в матбои со детьми из других школ. С точки зрения опыта, это было, наверное, самое полезное мероприятие, которое когда-нибудь проводилось у нас в городе. Мы регулярно решали много интересных задач, тренировались их связно рассказывать, я тренировался быть капитаном управлять командой. Меня, однако, интересовала больше спортивная сторона вопроса. А с этой точки зрения все эти матбои были занятием бессмысленным и беспощадным. Наша команда не проиграла ни одного боя.

Чтобы было ясно, насколько для меня это было важным, расскажу такую историю. В одну из зимних суббот, когда на улице было холодно, а в городе гуляла эпидемия гриппа, у нас должен был состояться очередной матбой. Правда, сначала его хотели отменить, так как существенная часть нашего класса, включая меня, заболела. Но по каким-то причинам матбой таки не отменили, и команда противников в нашу школу пришла. А я в это время лежал дома с температурой 37 с чем-то. Когда я узнал, что из нашей команды в школе оказался только один человек, которого "укрепили" двумя незнакомыми мне детьми из паралели, которая была на год младше, я стал собираться в школу, т.к. не хотел прерывать славную серию побед нашей команды. Мама сначала не хотела меня отпускать, всё таки я болел и у меня была температура. Ну и для пущей аргументации она решила эту температуру измерить. Она оказалась 35.5. За час мой организм запросто сбросил два градуса цельсия, чтобы не дать нашей команде проиграть. Не то, чтобы в этом был какой-то смысл, но тот бой мы выиграли.

Хочу рассказать, как проходили почти все математические бои, в которых я участвовал в составе нашей команды. Сначала поясню для тех, кто не знает, как проходит это мероприятие. На мат-бой дают 8-10 задач, а решают их 6 человек. Потом команды начинают более-менее по очереди рассказывать решения этих задач - игрок из одной команды докладывает решение, а игрок из второй ему оппонирует. При этом каждый игрок может выходить к доске не более чем на две задачи. Ещё у команды есть несколько (вроде бы шесть) полминуток - возможность отозвать своего докладчика или опонента и 30 секунд ему чего-нибудь объяснять, если он запутается.

Стандартный сценарий боя был такой. Сначала я решал штук пять задач, пока остальная команда успевала решить ещй пару задач. Потом я проверял эти два решения. Распределял, кто будет рассказывать какие задачи, рассказывал решения нужным людям. Потом слушал, как они его пересказывают, поправлял, слушал ещё раз. И мы шли на бой. Обычно я тратил все 6 полминуток задолго до конца боя. В основном - когда оппонент от нашей команды не замечал ошибок докладчика, иногда, когда он запутывался в решении. И я был тираном. В нашей команде не было никакого мнения, кроме моего, а мои решения были законом. Я управлял командой очень жёстко. Я никому не доверял и реально почти всю работу в конечном итоге выполнял сам, вместо того чтобы кому-то её делегировать. Это, наверное, был не лучший способ организации команды, но он работал. По крайней мере до тех пор, пока у меня хватало запала.

А хватило его до конца восьмого класса. Тогда я в первый и в последний раз выступал на турнире матбоёв "Квант" для школьников 6-8 классов. Тогда в нашей команде уже был Алмаз. Он учился в параллели на классе младше, и был там самым маленьким - он пошёл в школу в 6 лет и один раз перепрыгнул через класс. Ну и он примерно с опозданием в год повторял мои достижения. Так вот, Алмаз тогда уже был в нашей команде, поэтому мне было легче - ему можно было доверить проверять чужие решения, он сам успевал решить несколько сложных задач. В общем, он был очень полезен. К сожалению, задачи на этом турнире были для нашей команды сложными. То есть кроме меня и Алмаза их никто почти не решал. А мы с Алмазом не успевали решить всё. нам приходилось решать задачи во время боя. Алмаз следил за докладом и говорил, если что-то идёт не так, а я решал задачи. Обычно Алмаз успевал решить пару задач, я успевал решить штуки четыре, а на оставшиеся две задачи я выходил оппонировать. Тогда мы победили. Это было смешно. Другие команды были лучше нашей. Наша команда была пародией на идею командной игры. Это было избиение младенцев. Я помню, как во время одного из боёв я вышел оппонировать задачу, которую не успел решить, выслушал правильное решение докладчика противника, убедил его, что у него нет решения, а потом рассказал ему его же собсвенное решение. Жюри тогда было в очень затруднительном положении. По правилам я должен был получить не меньше 9 баллов. Но я получил 2. Я думаю, два было много.

Примерно тогда мне попалась книжка "Игра Эндера". Она была написана про меня. Я постепенно потерял интерес к спортивной составляющей математики. После этого я два года не выступал за нашу команду. Уже в 11 классе я последний раз съездил на Кубок Колмогорова за неё. Я не хотел быть капитаном. Мы обсуждали это с Любовью Владимировной, и в итоге сошлись на том, что я буду выполнять роль капитана только во время боя, а во время решения задач распределять задачи и следить за тем, чтобы все решения были проверены будет Алмаз. Наверное, Алмазу тогда об этом не сказали. По крайней мере он этим не занимался. У нас в каждом бою было по два неправильных решения. Мы умудрялись проиграть, имеея на две решённых задачи больше. Мы заняли тогда, наверное, последнее место. Над нами смеялись. Мне было всё равно.

Я начал учиться в 5г классе. Кроме уроков математики у нас был ещё кружок, который посещали почти все ученики класса. На кружке мы решали Нестандартные Задачи. Получалось у меня это достаточно хорошо, вроде бы я был одним из лучших учеников в классе.

Через некоторое время у нас проводили шкльную олимпиаду по математике. На ней тоже были Нестандарные Задачи. Они не сильно отличались от тех задач, которые мы изучали на кружке, поэтому многие их без проблем решили. Я, например, думал, что решил их все и сидел ждал окончания, обсуждая с однокласниками, какие это простые задачи. Мы все были очень собой довольны и считали себя очень умными. Во время этого обсуждения я узнал, что в одной из задач возможно много ответов, а я нашёл только один и успокоился. Я переписал решение этой задачи.

Через несколько дней я узнал, что занял первое место в школе. Я специально пишу здесь всё так подробно, так как думаю, что не узнай я тогда, что моё решение неправильно, всё могло бы сложится иначе. Но не сложилось. Я занял первое место, что меня очень обрадовало. И меня отправили на городскую олимпиаду.

На городской олимпиаде задачи были совсем не такими, как мы решали в школе. Я решил их далеко не все, но что-то всё-таки решил. И был очень удивлён, что занял первое место в городе. Сначала я подумал, что меня разыгрывают или это какая-то ошибка. Потом я очень собой гордился и всем хвастался. Мне казалось огромным достижением, что во всём большом городе я занял первое место. Это казалось фантастикой.

Тогда меня заметили и стали заниматься со мной по настоящему. Я стал ходить в кружок со школьниками, которые учились на год старше (его вела Любовь Владимировна, про неё я ещё напишу). Меня даже взяли вместе с ними на Уральский Турнир Юных Математиков.

Тогда я стал чужим. Я постепенно стал чужаком в своём классе, и так и не стал своим в кружке. Меня уважали, мне завидовали, но я не был своим. Правда, тогда я этого ещё не понимал. И мне было не до этого, я был увлечён математикой.

После окончания треьего класса произошло событие, которое во многом предопредилило мою жизнь на последующие 10 лет. Моя мама перевела меня в другую школу - в 26 гимназию. Сейчас я знаю, что это была лучшая школа в нашем городе. Тогда же я не понимал, зачем мне переходить в другую школу, хотя и не особо по этому поводу возражал. В общем-то, мне было более менее всё равно. Я даже не задумывался о причинах, побудивших мою маму перевести меня в эту школу.

Началось всё с того, что мама заранее договорилась с кем-то из школы (наверное, с каким-нибудь завучем или директором), чтобы меня взяли в школу. Ей сказали, чтобы мы приходили ближе к концу лета. Когда же мы туда пришли, оказалось, что классы уже все сформированы. Мама с кем-то там поговорила, показала мой дневник, мне дали какую-то простую логическую задачку, которую я решил. Нам сказали приходить в следующий раз.

В следующий раз мне с ещё несколькими потенциальными учениками давали решать ещё несколько задачек. Все, включая меня, решали их с попеременным успехом, но в основном не решали. Так было до тех пор, пока мы не дошли до задачек из серии "продолжите последовательность". Эти задачки я щёлкал как орешки. Дело в том, что у меня было несколько журналов совецких времён, которые я нашёл дома на антресолях. Уже и не припомню, как эти журналы назывались. В этих журналах был раздел с головоломками и задачками, которые я с удовольствием разгадывал.

В итоге из пяти или шести соискателей на должность ученика пятого математического класса в ученики взяли только меня. И это впоследсвии изменило всю мою жизнь. Так я стал математиком.